jj_shaman

– Хотите булочку с заварным кремом? – спросил проницательный юнец.
– Нет. Нет, спасибо. Я могу где нибудь взять машину напрокат? Моя сломалась на трассе за городом.
Юнец почесал ежик на макушке.
– Здесь едва ли, мистер. Если у вас машина сломалась, позвоните в техслужбу «ААА». Или договоритесь на соседней заправке, чтобы ее оттащили в город.
– Отличная идея, – сказал Тень. – Спасибо.
На автостоянке между «Калверс» и бензоколонкой чавкал под ногами талый снег. Тень купил про запас еще шоколадок, палочек салями и несколько химических грелок.
– Могу я где нибудь в здешних местах взять напрокат машину? – спросил он женщину за кассой, невероятных размеров толстуху в очках, которая была крайне рада хоть с кем нибудь поболтать.
– Дайте подумать, – сказала она. – Мы тут на отшибе. Такое можно найти, скажем, в Мэдисоне. Вы куда направляетесь?
– В Кай ро. Где бы он ни был.
– Я знаю, где это, – отозвалась толстуха. – Подайте ка мне карту Иллинойса вон с той полки. – Тень подал ей ламинированную карту. Развернув, она победно ткнула куда то в угол в самом низу штата. – Вот он.
– Каир?
– Это в Египте так произносят. А этот городок в Малом Египте называют Кайро. У них там даже Фивы есть и все такое. Моя золовка родом из Фив. А когда я спросила у нее про египетский Каир, она поглядела на меня так, словно я с катушек съехала.
Женщина хмыкнула – звук вышел водопроводный.
– Пирамиды там есть?
До городка было пятьсот миль, почти прямо на юг.
– Золовка ничего такого не говорила. Те места зовут Малым Египтом потому, что лет сто, а может, все сто пятьдесят назад, в наших краях был голод. Урожай повсюду погиб, только у них, в Кайро, остался целехонек. Поэтому все ездили туда покупать провизию. Как в Библии. Иосиф и Волшебное пальто «техниколор». Едем мы в Египет, тра ля ля.
– Будь вы на моем месте, как бы вы туда добирались? – спросил Тень.
– На машине.
– Моя сдохла посреди дороги. Куча дерьма, простите за грубость, – сказал Тень.
– Пи О Эс, – отозвалась она. – Ну да. Мой шурин их так называет. Он помаленьку торгует машинами. Он мне звонит и говорит, так вот, Мэтти, я опять продал Пи О Эс. Гм, возможно, ваша тачка его заинтересует. На лом или еще на что.
– Она принадлежит моему боссу, – сказал Тень, сам удивляясь легкости и гладкости своей лжи. – Мне нужно ему позвонить, чтобы он смог ее забрать. – Тут его осенило: – А ваш шурин далеко живет?
– В Маскоде. В десяти минутах к югу отсюда. Сразу за рекой. А вам зачем?
– Ну, как по вашему, у него найдется Пи О Эс, которую он согласился бы мне продать за пять шесть сотен?
Она приветливо улыбнулась:
– Мистер, да у него на весь двор не найдется тачки, какую вы не смогли бы купить за пятьсот долларов, даже с полным баком впридачу. Только не говорите ему, что это я вам сказала.
– Не могли бы вы ему позвонить? – попросил Тень.
– Уже звоню, – сказал она, поднимая трубку. – Милый? Это Мэтти. Давай скорей сюда. У меня тут есть человек, который хочет купить машину.
Колымага, какую он, повыбирав, в конечном итоге купил за четыреста пятьдесят долларов с полностью заправленным баком, оказалась «шеви нова» 1983 года. На счетчике у «шеви» было почти миллион миль пробега, и в нем слабо пахло бурбоном, табаком и сильно – бананами. Под снегом и грязью он не смог определить цвета кузова. Однако из всех средств передвижения на стоянке позади дома шурина Мэтти эта тачка была единственной, которая выглядела способной осилить пятьсот миль.
Расплатился он наличными, и шурин Мэтти не спросил ни имени Тени, ни номера его страхового свидетельства – вообще ничего, кроме денег.
С пятьюстами пятьюдесятью долларами в кармане Тень поехал на запад, потом свернул на юг, держась подальше от федеральных трасс. В колымаге имелось радио, но когда он его включил, оттуда не раздалось ни звука. Дорожный указатель оповещал, что он покинул Висконсин и теперь находится в штате Иллинойс. Он проехал открытый карьер, над которым в тусклом зимнем свете сияла огромная арка синих огней.



( Read more... )

– Боги! Что ты вообще делал в тот день, когда раздавали мозги, малыш?
– Кое кто рассказывал байку об украденных тигриных яйцах, и я должен был остановиться и узнать, чем она закончилась.
Мистер Нанси хмыкнул.
– Но ведь ничего не решено. Никто ни на что не согласился.
– Он их понемногу обрабатывает. Рано или поздно он их перетянет на свою сторону по одному. Вот увидишь. Они все в конечном итоге пойдут за ним.
Тень почувствовал, как откуда то налетел ветер, взлохматил волосы, коснулся лица, потянул за собой.
Они стояли в зале с Самой Большой в Мире Каруселью и слушали «Императорский вальс».
В дальнем конце комнаты Среда говорил о чем то с группкой людей, по виду туристов – их тут было столько же, сколько смутных фигур в палатах Одина.
– Идем, – пророкотал Среда и повел всех через единственный выход, оформленный как разверстая пасть чудовища – с острыми клыками, готовыми в любой момент разорвать всех в клочья. Он вел себя как политик, улещивая, подстегивая, улыбаясь, мягко не соглашаясь, примиряя.
– Что там произошло? – спросил Тень.
– А что там произошло, дерьмо заместо мозгов? – переспросил мистер Нанси.
– Палаты. Огонь. Тигриные яйца. Катание на карусели.
– Бог с тобой, кататься на карусели запрещено. Разве ты не видел таблички? А теперь примолкни.
Через пасть монстра они вышли в органный зал, что снова сбило Тень с толку: разве не этой дорогой они сюда пришли? Во второй раз зал выглядел не менее странно. Среда повел их вверх по каким то лестницам, мимо свисавших с потолка моделей четырех апокалиптических всадников, а потом они проследовали за указателем к ближайшему выходу.
Тень и Нанси замыкали процессию. Вот они уже вышли из Дома на Скале, направляясь к стоянке, миновали сувенирный магазинчик.
– Жаль, что нам пришлось уйти, не посмотрев всего, – сказал мистер Нанси. – Я надеялся увидеть самый большой искусственный оркестр во всем мире.
– Я его видел, – подал голос Чернобог. – Ничего особенного.
Ресторан оказался в десяти минутах езды. Каждому из гостей Среда сказал, что обед за его счет, и организовал проезд для тех, у кого не было собственных средств передвижения.
Тень спросил себя, как же они тогда добрались до Дома на Скале и как же они разъедутся по домам, но решил вслух ничего не говорить. Это показалось ему самым умным из возможных замечаний.
Ему выпало отвезти в ресторан несколько гостей Среды. На переднее сиденье к нему села старуха в красном сари, еще двое устроились сзади: приземистый, необычного вида молодой человек, чье имя Тень не совсем расслышал, но звучало оно как «Элвис», и другой, в темном костюме, которого Тень никак не мог запомнить.
Он стоял возле этого человека у машины, открыл перед ним дверцу, закрыл ее – и не смог ничего о нем вспомнить. Повернувшись назад, он внимательно рассмотрел его, запечатлевая в памяти лицо, волосы, одежду, чтобы удостовериться, что узнает его при встрече, потом повернулся, чтобы завести машину, и тут обнаружил, что незнакомец ускользнул из его мыслей. По себе он оставил лишь впечатление богатства, но ничего больше.
«Устал я, наверное», – подумал Тень и краем глаза глянул на индианку справа. На шее у нее висело крохотное серебряное ожерелье из черепов, меж бровей поблескивал синий камешек, а магические браслеты из голов и рук позвякивали крохотными колокольчиками всякий раз, когда она двигалась. Пахло от нее пряностями – кардамоном и мускатом, а еще цветами. Волосы у нее были как соль с перцем. Поймав его взгляд, индианка улыбнулась.
– Можете звать меня Мама джи, – сказала она.
– Меня зовут Тень, Мама джи.
– И что вы думаете о планах вашего работодателя, мистер Тень?
Он притормозил, пропуская большой черный фургон, который обогнал их, обдав водой.
– Я не спрашиваю, а он не говорил.
– Если хотите знать мое мнение, он желает смертного противостояния. Вот чего он хочет. А все мы такие старые и такие глупые, что, возможно, кое кто скажет ему «да».
– Задавать вопросы не мое дело, Мама джи, – сказал Тень, и по машине прозвенел колокольчиками ее смех.
Мужчина на заднем сиденье – не необычного вида молодой человек, а другой – что то сказал, и Тень ему ответил и тут же понял, что, будь он проклят, если сумеет вспомнить сказанное.



( Read more... )

Вместо ответа Среда приложил палец к губам, и они пошли вперед. Пианола где то наигрывала мелодию, которой полагалось быть, вероятно, «Болеро» Равеля. Более всего «Дом» походил на холостяцкий особняк, перестроенный по моде шестидесятых в «геометрическом» стиле: обнаженная кладка стен, множество лестниц и переходов, повсюду пушистые ковровые дорожки и роскошно безобразные настольные лампы с цветными витражными абажурами, напоминающими шляпки мухоморов. За пролетом винтовой лестницы оказался еще один набитый безделушками зальчик.
– Говорят, его построил злой близнец Фрэнка Ллойда Райта, – сказал Среда. – Фрэнк Ллойд Ронг.* – Он усмехнулся собственной шутке.
– Я видел такую надпись на футболке, – ответил Тень.
Снова вверх вниз по лестницам – и они оказались в длинном предлинном зале со стенами из сплошного стекла, который, подобно игле, выступал над голой черно белой землей в сотне футов под ногами. Тень смотрел, как кружится и падает снег.
– Это и есть Дом на Скале? – недоуменно вопросил он.
– Более или менее. Это – Зал Бесконечности, часть самого дома, хотя и был пристроен позднее. Если уж на то пошло, молодой человек, мы не видели еще и малой части чудес этого заселения.
– По твоей теории выходит, – сказал Тень, – что самое священное место Америки – это «Уолт Дисней Уорлд».
Нахмурившись, Среда погладил бороду.
– Уолт Дисней купил несколько апельсиновых рощ во Флориде и построил вокруг них туристической городок. Никакой магии там нет. Впрочем, в первоначальном «Диснейленде» могло быть что то настоящее. Возможно, пусть извращенная и недоступная, магия там все же была. Но некоторые местности Флориды полны истинной магии. Нужно только уметь их увидеть. Что до русалок Уики Вачи… Иди за мной, нам сюда.
Музыка неслась отовсюду: позвякивающая и нестройная, со слегка сбитым ритмом и отставанием на такт. Среда затолкал пятидолларовую банкноту в разменный автомат, и из прорези высыпалась пригоршня латунных кругляшков. Один он бросил Тени, который поймал его и, заметив, что за ним наблюдает маленький мальчик, зажал кругляшок между большим и указательным пальцами и проделал трюк с исчезновением. Малыш убежал к матери, которая изучала одного из вездесущих Санта Клаусов – табличка возле него гласила: «ВЫСТАВЛЕНО БОЛЕЕ ШЕСТИ ТЫСЯЧ ЭКЗЕМПЛЯРОВ», – и настойчиво потянул ее за подол юбки.
Тень и Среда ненадолго вышли на улицу, а потом последовали за указателями к Улице Вчерашних Дней.
– Сорок лет назад Алекс Джордан – его лицо на жетоне, который ты спрятал в ладонь, Тень – начал строить дом на выступе скалы посреди поля, которое ему не принадлежало, и даже он не сумел бы объяснить, почему он это делает. На постройку стали приходить поглазеть любопытные и зеваки и те, кто не относился ни к первым, ни ко вторым и кто не смог бы сказать, зачем пришли. Поэтому Джордан поступил так, как поступил бы каждый разумный американец его поколения: он начал брать с них деньги, самую малость. Быть может, никель с каждого. Или четверть доллара. И продолжал строить, а люди все приходили.
Поэтому он собрал все никели и четвертаки и выстроил на них нечто еще большее и еще более странное. Он построил на земле под домом ангары и заполнил их всевозможными вещами, чтобы люди на них смотрели, и люди приезжали на них посмотреть. Миллионы людей приезжают сюда каждый год.
– Почему?
Но Среда только улыбнулся, и они вышли на тускло освещенные, обрамленные колоннадами деревьев Улицы Вчерашних Дней. Из запыленных витрин лавок их провожали глазами, чопорно поджав губы, сотни фарфоровых викторианских кукол, ни дать ни взять реквизит из почтенного фильма ужасов. Брусчатка под ногами, темная кровля над головой, нестройная механическая музыка на заднем плане. Они миновали стеклянную витрину со сломанными марионетками и гигантскую музыкальную шкатулку под стеклянным колпаком. Они прошли мимо приемной дантиста и мимо аптеки («ВОССТАНОВИТЕ ПОТЕНЦИЮ! ПОЛЬЗУЙТЕСЬ МАГНИТНЫМ ПОЯСОМ О'ЛИРИ!»).
В конце улицы оказалась большая стеклянная витрина с манекеном, облаченным в платье цыганки гадалки.
– А теперь, – зарокотал Среда, перекрывая механическую музыку, – перед началом любого похода или предприятия приличествует спросить совета у норн. И назовем эту Сивиллу нашим источником Урд, как по твоему?
Он опустил латунную монету Дома на Скале в щель.
Кукла рывками подняла руку, потом опустила ее снова. Щель в подставке извергла полоску бумаги.
Взяв ее, Среда прочел, хмыкнул и, сложив, убрал в карман пальто.
– Покажешь мне? Я тогда покажу тебе мою, – сказал Тень.
– Удача мужчины – его дело и ничье больше, – натянуто ответил Среда. – Я бы не стал просить тебя показать твою.
Тень бросил монету в щель, потом взял собственную полоску бумаги и прочел:
Тень скривился. Свернув предсказание, он убрал его во внутренний карман.
Они пошли дальше – по красному переходу, мимо комнат с пустыми стульями, на которых отдыхали скрипки, виолы и виолончели, игравшие сами по себе, – только опусти в щель жетон. Клавиши нажимались, цимбалы ударяли друг о друга, мундштуки выдували сжатый воздух в кларнеты и гобои. Не без иронии Тень заметил, что смычки струнных инструментов, водимые механическими руками, никогда, собственно, не касались струн, которые спустились или вообще отсутствовали. Неужели все мелодии в этом здании играют ветер и ударные? Или где то есть сто и магнитофонные записи?
Словно пройдя несколько миль, они вышли наконец в зал под названием «Микадо», одна из стен которого показалась Тени псевдовосточным кошмаром из девятнадцатого века: из недр увитой драконами сцены смотрели на посетителей автоматы барабанщики со лбами, похожими на панцири жуков, и без устали били в барабаны и цимбалы. В настоящий момент они величественно терзали «Пляску смерти» Сен Санса.
На скамейке перед автоматом «Микадо» сидел Чернобог, пальцами выбивая на коленке ритм. Дудели флейты, звякали колокольчики.
Среда присел рядом с ним. Тень решил остаться стоять. Не переставая правой отстукивать ритм, Чернобог левой пожал руку сперва Среде, потом Тени.
– Добрый вечер, – сказал он и снова обмяк, по видимости, наслаждаясь музыкой.
«Пляска смерти» подошла к бурному и нестройному концу. То, что все хитроумные инструменты были несколько расстроены, только усиливало ощущение трансцендентности этого места. Началась новая музыкальная пьеса.



( Read more... )

Да уж, душу под микроскопом не рассмотришь, — усмехнулся парень. — В принципе как и мысль человеческую. Вон нейрофизиологи предполагают, что мысль — это движение некой электромагнитной волны в коре головного мозга, переходящей от одного нейрона к другому. Но как она на самом деле зарождается и что является побуждающей причиной, до сих пор не ведают. Впрочем, как и о многих других вопросах, касающихся человеческой сути. Люди всего-навсего предполагают, но не располагают данными. Потому что ответы на эти вопросы таятся гораздо глубже, за гранью их очерченного эгоцентризмом круга восприятия мира. И чтобы добраться до них, нужно переступить через Эго, проникнуть в глубины собственного подсознания... А тут один только плавающий на поверхности сознания хлам чего стоит разгрести, пережитки нашей внутренней нечистоплотности. Хотя, если сильно захотеть, всего можно достичь.
— Оно, конечно... Однако знать бы, что ты сам не прибавляешь этот хлам в голове, а разгребаешь...

Сталкер углубился в работу и оторвался от компьютера, только когда закончил ввод данных. Вживленный имплант, в память которого суперкомпьютер копировал всю базу и управляющие программы, подал мелодичный сигнал, подтверждающий завершение работы. Сталкер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он чувствовал себя как выжатый лимон. Окончательно и бесповоротно. Но уснуть и пропустить самое интересное он не мог.
Сталкер с трудом поднялся, кое как доплелся до кухни, налил себе кофе, залпом осушил чашку, затем еще одну и вернулся к компьютеру.

– Теперь есть Узел и я. Мой новый облик обманывает не только людей, но и химер. Я проверил. Значит, Узлу меня не достать.
– Это вторая из твоих программ? Стать подобным Узлу?

Лишь в оперативном окне системы бронескафандра продолжают сменять друг друга коды критических ошибок.
– Альфа-12-1, всем, кто меня слышит. Отказала система навигации. Нахожусь в разрушенном производственном корпусе. Ориентир, – он подошел к пролому, взглянул на окрестности и сипло добавил: – Метрах в тридцати от позиции наблюдаю открытое водное пространство!..

– Ну как почему? Дабы достичь истинного духовного объединения, людям, входящим в этот круг, нужно вначале посадить своего «зверя» на цепь, то есть приструнить своё Животное начало. А это немалый труд. Это постоянный контроль над собой и своими мыслями…
– Ты упоминал, что у Лембоев тоже есть свой круг… Клохтуны, если не ошибаюсь, – напомнил Сергей и стал рассуждать дальше: – Следовательно, они знают в лицо Лембоев…

– Как звать, спрашиваю? – повторил я.
– На кой черт Избранному сдалось мое имя? – огрызнулся недоумевающий сталкер.




( Read more... )

– Отобрали…
– Неудивительно. А если я сшибу замок и мы добежим до машины, ты сможешь завести ее без ключей? – спросила Кира.
На разбитом лице Эдуарда выделялись огромные темные глаза с немым вопросом в них.
– Кира, ты начиталась детективов? Или насмотрелась триллеров? Я не добегу, это раз, у меня сломана нога, мы не собьем замок, нечем – это два, и три – я не заведу машину без ключей.
– Печально… Мужики какие то пошли… безынициативные, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказала Кира.
В этот же момент они услышали звук приближающихся к сараю шагов. Спина Киры мгновенно стала мокрой.
– Убивать идут…
Она отползла к двери и свернулась в клубок, словно это могло скрыть ее от посторонних глаз. Судя по всему, Эдуард был высокого роста и приличной комплекции, но сейчас ему это вряд ли поможет. Кисти рук у него изуродованы, нога сломана, ждать от такого мужчины победы в рукопашной схватке с двумя как минимум здоровыми дядьками, даже если бы он был суперменом, не приходилось. И в вину ему это было не вменить.
Дверь открылась, и в сарай, нисколько не боясь, вошел господин Вадим.
– Ну что, крысы? Еще живы? Ну, это недолго. Ах ты, гад! Развязался? Тебе эта тварь помогла? Своими то костяшками без ногтей вряд ли ты смог бы… Ну, ничего, сейчас я тебя…
Закончить свою «умную» мысль Вадим не смог, так как взвыл от жуткой боли и, преломив колени, упал на земляной пол. Эдуард не совсем понимал, что происходит, потому что за спиной поверженного врага появилась странная девушка Кира с какой то палкой в руке.
( Read more... )

– Отобрали…
– Неудивительно. А если я сшибу замок и мы добежим до машины, ты сможешь завести ее без ключей? – спросила Кира.
На разбитом лице Эдуарда выделялись огромные темные глаза с немым вопросом в них.
– Кира, ты начиталась детективов? Или насмотрелась триллеров? Я не добегу, это раз, у меня сломана нога, мы не собьем замок, нечем – это два, и три – я не заведу машину без ключей.
– Печально… Мужики какие то пошли… безынициативные, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказала Кира.
В этот же момент они услышали звук приближающихся к сараю шагов. Спина Киры мгновенно стала мокрой.
– Убивать идут…
Она отползла к двери и свернулась в клубок, словно это могло скрыть ее от посторонних глаз. Судя по всему, Эдуард был высокого роста и приличной комплекции, но сейчас ему это вряд ли поможет. Кисти рук у него изуродованы, нога сломана, ждать от такого мужчины победы в рукопашной схватке с двумя как минимум здоровыми дядьками, даже если бы он был суперменом, не приходилось. И в вину ему это было не вменить.
Дверь открылась, и в сарай, нисколько не боясь, вошел господин Вадим.
– Ну что, крысы? Еще живы? Ну, это недолго. Ах ты, гад! Развязался? Тебе эта тварь помогла? Своими то костяшками без ногтей вряд ли ты смог бы… Ну, ничего, сейчас я тебя…
Закончить свою «умную» мысль Вадим не смог, так как взвыл от жуткой боли и, преломив колени, упал на земляной пол. Эдуард не совсем понимал, что происходит, потому что за спиной поверженного врага появилась странная девушка Кира с какой то палкой в руке.
Самым примечательным было то, что она еще несколько раз стукнула Вадима по спине палкой изо всех сил и робко поинтересовалась:
– Интересно, я его не убила?
– Не двигаться, твари! – визгливо закричал бегущий к ним бармен. – Брось палку, иначе башку отстрелю!
Кире казалось, что она попала в нереальный потусторонний мир, так как в руке парня, недавно угощавшего ее бутербродами, действительно был пистолет.
– Вадим! Вадим, что с тобой?! – истерично закричал бармен, всматриваясь в темноту сарая.
Ответом ему была тишина, Вадим лежал ничком, без движения. Кто дергал за язык Киру, она и потом бы не сказала, но она с ужасом выпалила:
– Все таки я его убила…
– Ах вы, гады! – запаниковал бармен, с ужасом понимая, что с огромной проблемой он остался один на один.
Выстрел раздался «громом среди ясного неба». Бармен стрелял в Эдуарда и промазал. Он прищурился, чтобы выстрелить второй раз, и неизвестно, стал бы этот выстрел последним в жизни бизнесмена, но бармен внезапно сложился так же, как до этого Вадим. И Эдуард фактически не удивился, что за его спиной тоже оказалась худенькая женская фигурка с палкой в руке. Эти женщины, словно из фильма о бессмертном горце, возникали из темноты со своими мечами, то есть палками.
– Да… дела у вас… – протянула девушка, – муж, любовник, хрен еще знает кто… Жесть!
– Настя? – узнала ее Кира, не веря своим глазам. – Ты то как здесь?
– Тусню нашу отменили, да и на душе у меня было неспокойно, тебя тут бросила одну в мойке… Вот я и вернулась! Кстати, не понравилось мне, когда увидела парня, бегущего сюда с пистолетом. Почему то я подумала, что это твой муженек, решивший тебя пристрелить. Вот и прихватила свой кий. Кстати, сегодня я сделала еще два добрых дела, – щебетала легкомысленная блондинка, только что спасшая им жизнь.
– Каких? – спросила Кира, еще не до конца верившая в свое счастье.
– Вызвала пожарных, то есть милиционеров… или? Да какая разница! У них сейчас в службе спасения один телефон. И второе… вызвала эвакуатор для той иномарки, что бросили у леса. Я позабочусь о чужом имуществе, сберегу его для хозяев.
– О, нет… – проговорила Кира, закрывая лицо. Она то уже мечтала об отдыхе дома после всех этих кошмаров. А домой быстро и с ветерком ее должна была доставить ее машинка, которую эвакуируют.

Эпилог

При такой знойно жаркой погоде, какая установилась в конце июня, люди в городе должны были ходить исключительно в купальниках, и то ради приличия. Воздух был прогрет сверху солнцем и снизу – раскаленным асфальтом. Но Кира шла на деловую встречу и позволить себе явиться в непристойном виде не могла. В приемную она вошла в белой юбке до середины колена, черном в белый горох хлопковом пиджачке и черных лаковых босоножках. В руках она сжимала черную узкую сумочку. Она представилась девушке секретарю, и та сразу же приветливо указала рукой на дверь босса.

( Read more... )

Утром в субботу Настя, наскоро позавтракав, оделась и вышла из дома. «Ну, ты смотри ка – такой день чудесный, а я какой то ерундой занимаюсь!» – подумала она, невольно жмурясь от яркого майского солнца. Весна уже вовсю заявила о своих правах на город, деревья укутались клейкой зеленой дымкой, на газонах раскинулись мягкие коврики свежей травы. Соскучившийся по солнцу город выглядел нарядным и праздничным, да и люди, словно очнувшиеся от зимней летаргии, казались более улыбчивыми и приветливыми. Настя вздохнула, пожалев, что вышла из дома в плаще, но возвращаться не стала.
Заказать ключи можно было на любом городском рынке, однако она решила сделать это как можно дальше от дома. Настя надеялась также, что за определенную сумму мастер не задаст лишних вопросов о том, откуда у нее слепки ключей и зачем они ей понадобились.
Так и вышло. Она приехала в отдаленный район, еле нашла гараж с номером, обозначенным на облупившейся фанерке перед въездом в гаражный массив, и его владельца, молодого парня лет двадцати трех. Внешний вид мастера показался Насте более чем странным – какая то грязная кожаная куртка, разодранные на коленях джинсы, пирсинг в губе, носу и по всей дуге правого уха. В довершение всего парень говорил противным фальцетом, что тоже не способствовало дружескому общению. Настя протянула ему три брусочка пластилина с отпечатками ключей. Мастер взял их и подозрительно покосился на приличную с виду девушку:
– Чё, хату вскрывать наладилась?
– Почему это вскрывать?
– Слышь чё, лялька, ты, это… если чё противоправное, так я – пас. Как говорил папаша Бендер – я чту Уголовный кодекс.
«Надо же – выглядит как гот, а разговаривает, как заправский уголовник», – удивленно отметила про себя девушка, стараясь запомнить манеру поведения и колоритную внешность собеседника – вдруг пригодится для будущей книги.
– Так чё молчишь то? Раздумала, что ли? – подстегнул ее парень.
– Хорошо… сколько? – сдалась Настя, открывая сумочку.
– Сто, – ухмыльнулся мастер.
– Рублей? – уточнила девушка – и вызвала приступ хохота у собеседника:
– Ты чё, совсем тупая? Каких еще рублей? Сто баксов давай, я ж тоже вместе с тобой соучастником становлюсь, а риск должен быть оправдан. Или оплачен.
«Однако… – ахнула про себя Настя. – Дороговатый выходит детективчик».
Но, взвесив все «за» и «против», она все таки вынула из кошелька сто долларов, которые мгновенно перекочевали в карман грязно розовой кожанки.
– Ты иди, короче, домой, а завтра с утра подгребай снова, – велел мастер и направился было в гараж, но Настя поймала его за рукав:
– Нет, погоди! А гарантии? Я завтра приеду, а тебя и след простыл!
– Да ты чё, в натуре? – оскорбился парень. – У меня серьезная фирма, зачем мне такое палево? Все будет в срок, даже не сомневайся! Витька Шнырь свое дело знает!
– Не убедил, – вздохнула Настя, понимая, что выбора все равно нет.
( Read more... )

– Эксперт снимал отпечатки пальцев, – пожала я плечами, – обычная процедура.
– Менты за собой не убрали!
– Неужели ты полагаешь, что сотрудники убойного отдела должны мыть квартиру жертвы? – хмыкнула я. – Наводить порядок предстоит наследникам!
– Я всего полгода работаю домоуправом, – прошептала Чернышева. – Никаких стремных ситуаций пока в доме не случалось, только потопы и мусор иногда не вывозят. Помнишь, где аптечка? Принеси валидол!
Я кивнула и поторопилась в сторону кухни. Маленький шкафчик выглядел нетронутым, но внутри оказалось пусто! На полках не было ни блистеров, ни флаконов, ни коробочек, вообще ничего.
– Таняшка, – крикнула Света, – чего застряла? У меня сердце прям из груди выпрыгивает!
Я вернулась к Чернышевой.
– Валидола нет, похоже, вор забрал лекарства.
– Наркоман! – всплеснула руками Светка. – Надо ментам сообщить, чтобы снова квартиру опечатали. А еще лучше сделать опись имущества. Эй, ты заснула?
Я покачала головой и вынырнула из размышлений.
– Зачем составлять список вещей?
– Вдруг сестра Тони претензии предъявит, – нервничала Чернышева, – еще обвиноватит домоуправление. Побегу к участковому.
Забыв про сердце, которое «прям из груди выпрыгивает», Светка схватила меня за руку и потянула к выходу, продолжая на ходу причитать:
– Зря, наверное, я на работу управдома согласилась. Но Лида маленькая, за ней присмотр нужен, вот я и решила, что…
Договорить Чернышева не успела, лифт раздвинул створки, и Светка, вскочив в кабину, отправилась на первый этаж.
( Read more... )

Замечательный автор приглашает всех на свой Блог Carbonata на адресу carbonat.blog.nur.kz. Заходите!

– Ох, Маруся! – обрадовался Семен Петрович. – Смотри ка, первые цветочки!
Но Марусе было не до цветов. Ноздри ее раздувались, лапы разъезжались на сырой дорожке, рыжий хвост победно мотался, как вымпел. Какие уж тут цветы, когда вокруг столько упоительных запахов и мелкой живности!
Маруся припала на задние лапы и повела носом. Потом коротко и тонко взлаяла, что означало у нее полный восторг, и вдруг понеслась по лесу, не разбирая дороги, уши ее развевались по ветру.
«Учуяла кого то», – в умилении подумал Семен Петрович, он обожал свою собаку и готов был если не на все, то на очень многое, только чтобы доставить ей удовольствие.
Так и сегодня, в воскресенье, Маруся подняла его ни свет ни заря – на дворе распевали птицы, и ей казалось, что, оставаясь в четырех стенах, она пропустит все самое интересное. Семен Петрович не ворчал и не кидался в нее ботинком, он без всякого сожаления выбрался из объятий Морфея и побрел за Марусей не на ближний пустырь, а в лес, что находился между проспектом и Выборгским шоссе.
Сейчас он встрепенулся и бросился вслед за Марусей – не дай бог, убежит. Весна все таки, первобытные инстинкты…
Собака никуда не делась – она в упоении копалась в куче прошлогодних опавших листьев.
«Принесет в дом клещей!» – озабоченно подумал Семен Петрович. Но вид у Маруси был такой счастливый, что он решил махнуть рукой на предосторожности.
Собака снова гавкнула и еще быстрее заработала лапами. Листья взвихрились в воздухе темным облаком.
– Маруся, – притворно строго сказал, приблизившись, Семен Петрович, – что то ты увлеклась…
Дальнейшие слова застряли у него в горле. Из кучи палой листвы высунулась рука. Семен Петрович по инерции сделал несколько шагов вперед и застыл на месте.
Рука была темной, вымазанной в земле, но несомненно женской – с маникюром ярко алого цвета. Солнечное утро померкло в глазах Семена Петровича, он отшатнулся от кучи листьев и дрожащим голосом позвал собаку.
Маруся, однако, не обратила внимания на хриплый шепот хозяина и в упоении продолжала рыть. Вот уже стала видна кисть и рукав какой то одежды…
– Маруся! – рявкнул Семен Петрович и из последних сил пристегнул собаку на поводок.
Он оттащил упирающуюся Марусю в сторону, и тут силы окончательно оставили его, и Семен Петрович опустился на кстати подвернувшийся трухлявый пень.
«Бежать! – стучало в голове. – Бежать отсюда немедленно! Ничего не видел, ничего не слышал… А то ведь затаскают потом… Скорее, пока никто не пришел…»
Он сделал попытку подняться, ноги не держали. Маруся поглядела на хозяина с немой укоризной. Против воли он снова перевел глаза на торчащую из листьев руку. Кто она – незнакомка, лежащая там? Судя по руке – молодая, привлекательная женщина. Что с ней стало? Сбили машиной на шоссе и спрятали труп, чтобы не отвечать? Или убили где то далеко и привезли сюда, чтобы закопать, но поленились? А кто то ведь ее ищет, на телефоне висит, ночей не спит… Нет, его долг, как честного гражданина, вызвать милицию.
Трясущимися руками Семен Петрович потыкал в кнопки мобильного телефона. Ответили сразу, велели ждать на месте, никуда не уходить, поскольку номер его телефона у них забит в памяти и свидетеля все равно потом найдут.
( Read more... )

Жанка недовольно ворчала, долго воспитывала Лену, но наконец, видя, что с Леной творится, прониклась сочувствием к подруге и стала давать ей практические советы.
– Не сиди в углу и не пялься на него своими глазищами. Конечно, это самое лучшее, что у тебя есть, да и остальное тоже ничего себе – фигура, ноги, но это – не главное. Мужчину, тем более такого, как наш шеф, нужно завоевать. Нужно взять его приступом, как средневековую крепость.
– Вряд ли у меня получится – приступом, – усомнилась Лена.
– Тогда – длительная осада, – согласилась Жанна, – но это – процесс долгий.
Внимая советам подруги, Лена постаралась изменить свой внешний облик – приблизить его к облику современной деловой женщины. Деловой костюм, но не строгий, с достаточно короткой юбкой, безупречный макияж и так далее. Уже не раз она замечала, как взгляд шефа с удовольствием останавливается на ее стройной фигурке.
Он был ровен и приветлив со всеми, вежлив не напоказ, он просто лучился обаянием, все дамы в мастерской его обожали. Понемногу Лена свыклась со своей любовью и по совету Жанки решила подождать удобного случая.
– У меня бы терпения не хватило, – честно сказала Жанка, – но ты у нас из другого теста сделана, так что надейся и жди!

Увлеченная своими личными переживаниями, Лена не сразу поняла, что попала на новую работу в очень важный, можно сказать – судьбоносный момент.
Как раз в это время их фирма готовила конкурсный проект здания для нового театра оперы и балета. Кроме нее, в конкурсе участвовало несколько крупных архитектурных мастерских. Об этом конкурсе много говорили, о нем писали все городские газеты, его обсуждали по телевизору, и Никита не уставал повторять, что от него зависит будущее фирмы, а значит – будущее каждого ее сотрудника. Архитекторы и дизайнеры, проникшись важностью момента, просиживали на работе допоздна, и Лене тоже приходилось оставаться с ними, обеспечивая компьютерную поддержку. Впрочем, она делала это с удовольствием, потому что могла больше времени проводить рядом с мужчиной своей мечты.
Никита воодушевлял коллектив, повторяя, что, если они выиграют конкурс, мастерская выйдет на новый уровень, выгодные заказы посыплются на нее как из рога изобилия и все ее сотрудники станут богатыми и знаменитыми.
И как раз в этот момент в фирме появилась новая сотрудница.
Звали ее Марина, раньше она работала в очень известной архитектурной мастерской, и Никита считал ее переход в свою фирму огромной удачей и своим личным достижением.
Неизвестно, что она представляла собой как работник, но внешне это была потрясающая девица. Лицо, фигура, осанка – все, как у модели. Огромные голубые глаза, волосы до талии, чарующий голос… при этом она одевалась дорого и со вкусом, умело пользовалась макияжем…
В общем, увидев ее, Лена поняла, что ей теперь ничего не светит.
И действительно – Никита увивался возле Марины ужом и всякий раз твердил, какой она потрясающий специалист и как фирме повезло, что Марина согласилась в нее перейти.
Не только Лена – все сотрудницы мастерской почувствовали, что Марина, если можно так выразиться, приватизировала шефа, отодвинув всех прочих на задний план. Он смотрел на нее восхищенным взором, пил с ней кофе и пользовался всякой возможностью для личного общения.
Женщины есть женщины, и в любое другое время в коллективе разгорелись бы нешуточные страсти. Но в данное время все оказались по уши заняты, некогда было сплетничать по углам и шипеть на Марину, столкнувшись возле зеркала или у кофеварки. Тем более что новая сотрудница с дамами общалась мало, как то так умела себя поставить, что вроде и привязаться к ней было не из за чего. Лену Марина не замечала – не напоказ, а на самом деле относилась к ней так же, как к монитору или к принтеру – стоит там что то в углу, не мешает, иногда пользу приносит…
Тем временем работа над проектом шла полным ходом.
Ребята в мастерской подобрались очень способные, они отдавали проекту все силы, и хотя Лена не была архитектором и мало что в этом понимала, но даже она видела, что у них получается что то замечательное.
До сдачи оставалось всего несколько дней, но Никита все время чем то был недоволен и требовал новых доделок и исправлений. Он повторял, как много зависит от этого проекта, а это значит, что он должен быть просто идеальным.
Наконец в самый последний день, когда проект уже следовало предоставить на конкурс, он остался доволен результатом.
Весь коллектив собрался в его кабинете, и Никита запустил на своем компьютере ролик с демонстрационной версией проекта.
Как уже было сказано, Лена – не архитектор, но даже она ахнула от восхищения.
Здание театра выглядело одновременно необычно и традиционно, это здание не было похоже ни на что прежде виденное, но при этом сразу становилось ясно, что это – настоящий храм искусства. Все в нем было продуманно, все удобно и красиво.
Когда ролик закончился, все захлопали в ладоши, как будто только что посмотрели замечательный спектакль. Жанка, конечно, вылезла вперед и выразила общее мнение, сказав вполголоса, что конкурс они непременно выиграют. Не могут не выиграть. И забыла постучать по дереву.
Окончательный вариант проекта был только в одном экземпляре, в компьютере Никиты. Это было сделано из соображений безопасности, чтобы никто из конкурентов его не украл, не позаимствовал какие то художественные или технические решения. Только теперь, когда закончилась внутренняя презентация, Никита сам, лично переписал проект на лазерный диск, который до конца рабочего дня нужно было отвезти председателю конкурсной комиссии.
Пока шеф занимался копированием, остальные сотрудники не спешили расходиться, вполголоса обсуждая впечатления от презентации. Все были в радостном, приподнятом настроении и практически не сомневались в победе.
Закончив переписывать информацию на диск, Никита облегченно вздохнул и повернулся к секретарше Даше.
– Даш, свари ка мне кофейку! – сказал он и, как мальчишка, крутанулся на кресле.

( Read more... )